
До начала конфликта на Ближнем Востоке для перевозки нетемпературных грузов активно использовались маршруты через Иран: порт Бендер-Аббас (Иран) – порт Анзали (Иран) – порт Астрахань; порт Бендер-Аббас (Иран) – Ереван (Армения) – порт Анзали (Иран) – порт Астрахань; порт Поти (Грузия) – Ереван (Армения) – порт Анзали (Иран) – порт Астрахань. В основном данные маршруты применялись для поставок грузов из стран Южной и Юго-Восточной Азии, экспорт которых в Россию ограничен санкциями. Эти направления стали одними из первых каналов параллельного импорта после начала СВО.
Во многом это объясняется тем, что Иран на протяжении десятилетий функционирует в условиях санкционного давления и имеет значительный опыт выстраивания альтернативных логистических и внешнеторговых механизмов. Пока участники рынка в других странах адаптировали процессы документооборота, транзита и сопровождения грузов в новых условиях, в Иране соответствующие механизмы уже были сформированы и отработаны на практике.
Со временем участники внешнеэкономической деятельности в других странах также адаптировались к новым условиям, вследствие чего санкционные грузы стали более равномерно распределяться по различным маршрутам. Именно поэтому обострение ситуации вокруг Ирана не привело к полной остановке импорта: грузопотоки были оперативно перераспределены на альтернативные направления. Вместе с тем это спровоцировало существенный рост стоимости транспортного фрахта на 25-40%. Независимо от продолжительности конфликта или его итогов тарифы в течение года, вероятно, вернутся к более сбалансированному уровню.
При этом для российских участников ВЭД более серьезным фактором стали не столько выросшие транспортные расходы, сколько совокупное влияние этих процессов на фоне введения системы «Честный знак», экологического сбора, а также сокращения числа сертификационных органов в странах Средней Азии.
Фото: Pontis Expedition
Мнение спикера может не совпадать с позицией редакции