Убрать всего одно слово

Убрать всего одно слово

  • Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

    Выступая на Второй международной конференции Freight & Shipping. Digital 2021: «Опыт трансформации транспортной отрасли в эпоху глобальной пандемии», которую провели в Петербурге ИАА SeaNews и Юридическая фирма «Ремеди», модератор конференции, директор проекта Single Window группы «Морской Экспресс» и представитель Национальной Ассоциации морских агентов в Москве Владимир Коростелев рассказал, что нужно сделать, чтобы суда в российских портах не простаивали в ожидании начала погрузочно-разгрузочных работ.

    «Нужно убрать только одно слово в приказе министерства транспорта, – считает В.Коростелев. – Приказ 247 министерства транспорта Российской Федерации от 2009 года «Об утверждении Типовой схемы организации пропуска через государственную границу», на основании которой строятся все технологические схемы в морских пунктах пропуска, гласит, что выполнение грузовых операций МОЖЕТ осуществляться непосредственно после прибытия, до начала осуществления пограничного и таможенного контроля. А слово «может» означает, что оно может осуществляться, а может не осуществляться».

    «В российских и иностранных портах начинается все одинаково, – пояснил он. – До прибытия судна с грузом осуществляется предварительное информирование государственных контролирующих органов, потом судно прибывает в порт, и в порту Роттердам немедленно начинаются грузовые операции, а в российском порту, в любом из 67, оно ожидает прибытия на борт комиссии государственного контроля. До тех пор, пока на борт не поднимутся люди в фуражках и что-то там не сделают, грузовые операции не начинаются. Это ожидание комиссии составляет порядка 2-3 часов, затем погрузка-разгрузка – и снова ожидание комиссии. У нас эти комиссии существуют с 20-х годов прошлого века, когда каждое прибытие иностранного судна в российский порт было событием. На борт поднимаются пограничники, таможенники, санитары, фитосанитары, собаки служебные, все смотрели, проверяли, а после этого говорили – все, можно разгружать».

    «В порту Новороссийск на терминале Каспийского трубопроводного консорциума (КТК-Р) танкеры дедвейтом 100 тысяч тонн стоят в очереди на погрузку, швартуются в 5 километрах от берега к выносному причальному устройству (ВПУ). Так судно не начинает загрузку нефти до тех пор, пока туда не прибудет комиссия, – продолжил В.Коростелев. – И потом, когда загрузка нефти окончилась, оно не отчаливает до тех пор, пока туда не прибудет комиссия. Собак на катере укачивает. Санитарные нормы по волнению на море для комиссии превышают в пять раз требования по условиям для погрузки самого судна. То есть, судно загружаться может, а комиссия работать не может. Ждем, пока на катере прибудет комиссия. Причем на катере, принадлежащем и оплачиваемом представителем владельца судна.  Когда этим ВОПРОСОМ занималась наша Рабочая группа по мониторингу пунктов пропуска в Комитете по транспорту Государственной Думы, мы выяснили, что попутно экипаж заставляют заполнять миграционные карты. Понимаете, чем заняты наши государственные контролирующие органы?»

    «А вот во что это все выливается. Только с 2003 по 2009 годы (данные 2011 года, которые мы готовили для общественных слушаний в Общественной палате Российской Федерации) общее время простоя судов на КТК-Р из-за задержек с оформлением составило более 2700 часов. За это время можно было бы отгрузить порядка 130 танкеров дедвейтом от 80 до 150 тыс. тонн – около 13 млн тонн нефти. Коллеги, вот влияние на экспорт государственных контролирующих органов. Зарубежные партнеры не понимают, что происходит в российских портах. Они спрашивают, почему задержки 4-6 часов? Им объясняют: погодные условия. Они говорят, подождите, вот рядом находится порт Батуми, рядом находятся грузинские, болгарские, румынские порты, там не такой задержки. «Нет, вы знаете, у нас в Новороссийске все-таки вот такие погодные условия, поэтому такая задержка».

    «Вопрос: как этого избежать, какие в нормативную матрицу внести изменения?» Ответ В.Коростелева: убрать из Типовой схемы слово «может». «И вот, мы смеемся, но мы это слово не можем убрать с 2009 года. 12 лет мы это слово убрать не можем, и нам не может помочь даже регуляторная гильотина. Если мы его уберем, мы перевалим массу миллионов тонн нефти на наших терминалах».


  • Leave a Reply

    Related content
    No publications found
  • Login